Названия Гэль, Гэлия являются англизированной формой названия, которым в течение
долгого времени называли себя на собственном языке жители Ирландии. Название
Гойдель, по-видимому, появилось только в конце 7 века и возникло, вероятно, от слова
Gwyddеl, уэльского названия ирландскою языка.

На рисунке:
Клейма на клинках кельтских мечей из Швейцарии: 1 - Порт, клеймо с греческим именем
мастера 'Корисиос'. 2 - Базадинген (Тургау), клеймо с мотивом кабана. 3 - Мандах (р-н
Ааргау), могила война. Двойное клеймо со стилизованной человеческой маской,
повёрнутой на бок, и кабана с хребтом, покрытым щетиной. 4 - Брютизеллен (Цюрих).
Двойное клеймо с мотивом кабана и три шара. - Зарисовки: Земский музей в Берне (Р. Висс).

Галльским языком мы называем совокупность кельтских диалектов, на которых говорили
в Галлии, в части Британии и в среднеевропейских областях в эпоху кельтской экспансии.
Но и в Галлии (в широком понимании) не было полного единства. Галлия делилась на три
части, из которых одну населяли белги, другую аквитаны, а третью галлы, и что все эти
три группы племен отличались друг от друга языком и нравами.

Определенные круги среди этих говоривших по-галльски племен, в частности жрецы и
крупные торговцы, несомненно, владели хотя бы частично греческим языком, так как
данные на таблицах, найденных в лагере гельветов во времена Цезаря, были написаны
греческим письмом. И на клинке латенского меча, найденного в Порте в Швейцарии,
выбита надпись ,,Корисиос" греческими буквами. Жреческое сословие друидов избегало
записей и не оставило никаких письменных памятников.

Наряду с греческой азбукой в кельтскую среду проникало и знание этрусской азбуки.
В последнем столетии в собственно Галлии, а в меньшей мере и в некоторых кельтских
среднеевропейских областях распространилось знание латинского языка. При усилившейся
романизации современной Франции и части Швейцарии галльские языки как целое
исчезли, а в романских языках сохранились лишь их отдельные элементы.

Современное знание галльского языка. Толкование географических названий

Сплошных текстов на галльских диалектах не сохранилось. Современные знания галльского
языка основываются главным образом на надписях, относящихся к 4—1 векам, сделанных
греческими, этрусскими и латинскими буквами. Эти надписи содержат по преимуществу
некоторые личные имена и географические названия. К ним следует добавить и
некоторые слова из произведений греческих и латинских авторов, заимствованные из
кельтской среды, затем некоторые надписи на кельтских монетах, а также и галльские
имена с надгробий и надписей римского времени как в Паннонии, так и на западе в
французско-рейнских областях; там металлические и глиняные изделия снабжались
именами галльских ремесленников.

Толкование личных имен и географических названий весьма затруднительно и не
единообразно даже среди специалистов. Не всегда также можно с уверенностью сказать,
не являются ли некоторые географические названия, сохранившиеся до нашего времени и
считавшиеся первоначально кельтскими, более древнего, докельтского происхождения.

Даже в самой Франции географические названия кельтского происхождения не так уж
многочисленны. Они сосредоточены главным образом на территории между Рейном и
Дунаем и по соседству с ней, что полностью отвечает и результатам археологических
исследований. Кельтскими там считаются и названия некоторых рек — Рейна, Дуная,
Неккара, Майна и Рур-Раура.

Древнейшими памятниками ирландского языка считаются огамические надписи
5—6 веков. Их алфавит состоит из точек и черточек (линий) и предполагает
хотя бы частичное знание латинского языка. Это письмо применялось главным
образом в надписях на надгробных и подобных памятниках (приблизительно
так же, как в северной Европе руны) чаще всего в южной Ирландии и на
противолежащем английском побережье.

Огамическое письмо (ogham - ирландское, от древнеирландского ogam, ogum)
буквенная письменность кельтов (ирландских, шотландских), сохранившееся
в качестве тайнописи до 17 века.

Стержень письма - линия, на которую наносятся точки (смотрите на рисунок?)
от одной до пяти (гласные буквы), штрихи - согласные буквы). Наклонные штрихи -
позднейшие сложные буквы.

Огамическое письмо

Огам - древнейшее алфавитное письмо Британских островов. По сей день
на равнинах Ирландии, на холмах Шотландии, Уэльса, на острове Мэн находят
камни, старые глиняные черепки и рабочие инструменты, на которых когда-то
были выбиты странные вертикальные и горизонтальные насечки. Это и есть
огам, необычный реликт древней Британии, орудие кельтских друидов.

Существует несколько основных версий происхождения огамического письма.
Согласно одной из них, таким образом друиды записывали скандинавские руны
с тем, чтобы сделать их чтение непонятным для остальных людей. Многие
ученые утверждают, напротив, что источником возникновения огама стал
латинский алфавит. Ни единой похожей системы письма в Европе и в мире
не существует - прежде всего это касается формы букв. Название письма -
«ogam» - по происхождению не является кельтским, что может свидетельствовать
о древнем заимствовании кельтами термина вместе с самим письмом.

Наиболее древние из найденных огамических надписей датируются 3 веком н.э.,
основная масса сделана между 5 и 9 веками. Впрочем, ирландцы помнили огам
еще многие века - в девятнадцатом веке в некоторых деревнях еще умели
читать древние надписи, хотя вот уже больше тысячи лет здесь употребляется
латинский алфавит.

Общее число надписей достигает 500, 50 из которых, найденные преимущественно
в Уэльсе и Корнуолле, содержат параллельную транскрипцию латинскими буквами.
Эти билингвы являются наиболее ценным источником информации об истории огама
и его разновидностях, а также об истории самих кельтских языках, переживших
в 4-6 веках революционную трансформацию.

Варианты букв, взятые из кельтской рукописи

В 5 и 6 веках в Ирландии уже распространилось христианство, и ирландские монастыри
в известном отношении взяли на себя задачу старых друидских «школ». Монахи, хорошо
знакомые со старыми обычаями, сохранили древние сказания для будущего.

Древнейшие образцы ирландского языка сохранились в церковных книгах 8 и 9 веков,
в которых латинский текст сопровождается примечаниями (глоссами) на родном языке
монахов того времени. Эти церковные книги легко датировать, поэтому они становятся
важным хронологическим критерием для оценки более поздних рукописей, относящихся
даже к 15 и 16 вв.

Содержание эпических поэм и героической мифологии этого более позднего времени
иногда настолько насыщено фантазией, что лишь с большим трудом можно отделить
действительность от выдумки; тема смерти и посмертного бытия часто является фоном
всего повествования.

Кельты делили год на четыре четверти, приблизительно соответствующие современным временам года: весне, лету, осени и зиме. Кельты были народом земледельцев, поэтому придавали огромное значение определению времен года и очень чтили великие дни, считавшиеся их началом. В древней Ирландии, к примеру, месяцы не имели специальных имен, а просто брали своё название от четырёх важнейших праздников.

В году у кельтов было четыре главных праздника:

Имболк (Imbolc) – время родов/кормления – 1 февраля

Бельтан (Beltaine) – весёлый костёр – 1 мая

Лугнаса(д) (Lughnasadh) – свадьба Луга – 1 августа

Самайн (Samhain)* – смерть лета – 1 ноября

В кельтской традиции (которая вообще ставила ночь или тьму прежде дня и света) считалось, что каждый праздник начинается вечером предыдущего дня. Поэтому часто даты этих праздников указываются как 31 января, 30 апреля, 31 июля и 31 октября.

Хотя все эти праздники отмечались приблизительно в названные дни, день торжества определялся не по календарю, а по соответствующим проявлениям времен года. Так, например, Бельтан отмечали, когда отцветал Боярышник. Кроме того, все праздники приурочивались к полнолунию, и начинались они вечером. Кельты считали дни от вечера к вечеру, а не так как мы, от утра к утру.

Имболк знаменовал ослабление хватки зимы и приход новой жизни весной. В это время рождались ягнята, и вымя у овец наполнялось молоком. Это был праздник всех начал. Поскольку считалось, что отправляться в далёкие путешествия в это время года не стоит, ибо погода этому не благоприятствует. Имболк часто был праздником семейным.

В этот день молодые мужчины и женщины посвящали песнопения и бдения богине Бригите, которая, кроме всего прочего, была богиней родовспоможения и воспитания. Возможно, в это время рождалось много детей, как результат празднования Бельтана предыдущим летом. Считалось также, что Имболк – это лучшее время для гаданий – как о судьбах отдельных людей, так и об общих тенденциях на следующий год.

Бельтан знаменовал начало лета. Это время считали важнейшими воротами между мирами. Период от Бельтана до Самайна назывался an ghiran mor, “большое солнце”, а период от Самайна до Бельтана – an ghiran beag, “малое солнце”. В Бельтан выпускали из хлевов скотину, чтобы она, наконец, отведала свежей весенней травы. Стада и отары прогоняли между двух огней, чтобы очистить их от любых болезней, которые могли развиться за время долгого заточения. Отголоски многих майских обычаев кельтов всё ещё широко распространены в Британии и Ирландии, где в деревнях до сих пор избирают майскую королеву и танцуют возле майского дерева**. Считалось, что в это время настежь открыты двери в Иной мир, и тем, кто встанет рано утром, нередко достаются дары сидов (sidhe) – народа, обитающего в Ином мире. Люди думали, что чаще всего эти подарки получают молодые и красивые. Бельтан – это время обретения сил и осуществления желаний.

Лугнаса – время урожая, племенных собраний, конских ярмарок, третейских судов, обручений и крупных сделок. В это время проводились ритуальные игры, состязания в боевом искусстве, конные бега и, возможно, выборы племенного танайста (tanaiste) – утверждённого народом наместника вождя или монарха. Самое время приносить жертвы, так как урожай собран. Считалось, что качество урожая отражает качество правления вождя, и, если его правление бездарно, земля отразит все его недоработки, а значит, заставит подумать о том, чтобы избрать нового, более способного правителя. В этот праздник мы можем оценить свою ответственность и обязательность

Самайн знаменует кельтский новый год. Может показаться странным отмечать новый год в это “мёртвое” время, но на самом деле рост начинается с зимнего сева, когда в дремлющую землю вселяется новая жизнь. Это был день встречи с предкам. У христиан в кельтских землях такая встреча происходит в День Всех Святых, который является прямым наследником этого кельтского праздника. Долгие, тёмные зимние вечера – время рассказчиков. Многие из их повествований были посвящены призракам Иного мира. Его врата в этот день были открыты настежь, и умершие могли попасть в наш мир. В эту ночь люди решались выйти из дома только переодевшись и замаскировавшись, чтобы их не узнали духи Иного мира. Этот обычай дошёл до нас, превратившись в ночь Хэллоуина. Самайн – прекрасное время для того, чтобы что-то переделывать, перерабатывать или выбрасывать всё старое и износившееся.

Таким образом, год делится на четыре части. Однако есть ещё и “скрытое” деление на две половины – тёмную и светлую. Представление об этих точках года отражено во многих преданиях. Так, например, существует легенда о ежегодном сражении между зимой и летом за овладение Девой Весны. Отражавший это предание обычай бытовал среди народов Европы вплоть до конца столетия. Год также делится моментами равноденствий и солнцестояний:

Весеннее равноденствие: 21 марта

Летнее солнцестояние: 21 июня

Осеннее равноденствие: 21 сентября

Зимнее солнцестояние: 21 декабря.

Кельтские праздники могут помочь в понимании культуры кельтов и хоть чуть-чуть раскрыть их мировоззрение. Конечно, год кельтов во многом связан и с мифотворчеством, религией, но об этом в какой-нибудь другой статье.

Кельтский календарь.

Кельты обладали очень сложной календарной системой, основанной на циклах солнца и луны. Её следы отражены как в древней литературе, так и в археологических артефактах. В частности, в Колине был найден вырезанный на листах бронзы галльский календарь, который позволяет сделать очень важные наблюдения о природе древней календарной системы, бытовавшей в этой местности.

Год делился на четыре сезона, делившиеся, в свою очередь, на ещё меньшие отрезки. Каждый из этих отрезков не совпадает точно с современными месяцами и отражает как фазу сельскохозяйственного года, так и солнечные и лунные циклы. Ниже приводятся оригинальные названия месяцев и их перевод, а также приблизительное соотношение с современным календарём, согласно календарю из Колина:

Самионос (Samionos) Падение зерна октябрь-ноябрь
Думанниос (Dumannios) Темнейшие глубины ноябрь-декабрь
Риурос (Riuris) Время холодов декабрь-январь
Анагантиос (Anagantios) Время домоседства январь-февраль
Огрониос (Ogronios) Время льда февраль-март
Кутиос (Cutios) Время ветров март-апрель
Гиамониос (Giamonios) Прорастание апрель-май
Самивизионос (Samivisionos) Время света май-июнь
Экуос (Equos) Время коня июнь-июль
Элембиуос (Elembiuos) Время исков июль-август
Эдриниос (Edrinios) Время судов август-сентябрь
Кантлос (Cantlos) Время песен сентябрь-октябрь

http://mcgregor.narod.ru/holidays.htm

Спасибо, Илоночка!

Внешний вид и характер кельтов

По описаниям некоторых древних писателей, кельты были высокого роста, с голубыми глазами,
русыми волосами и нежной кожей. Под это описание, однако, нельзя подвести всех кельтов.
Захоронения кельтских воинов, то есть представителей ведущего общественного слоя, найденные
в Средней Европе, свидетельствуют о том, что в росте мужчин была большая разница. Так,
например, на кельтском могильнике в Брно-Мало-мержицах наряду с вооруженными мужчинами
довольно маленького роста (длина тела около 150 см) были похоронены и воины среднего и
высокого роста (в могиле лежал мужчина ростом около 195 см). То же наблюдается и в словацких
могильниках. В Горни Ятове-Трновце на Ваге погребения мужчин и женщин ростом в среднем 150—
160 см — обычное явление, рост около 180 см встречается реже; в могильнике в Дворах на Житаве
рост погребенных 160—170 см — частое явление.

И с антропологической точки зрения нельзя говорить о ярко выраженной расе. Русые волосы также
нельзя считать общим признаком, так как нам известно из различных источников, что кельты часто
изменяли цвет волос искусственными средствами, различными растворами, мылом и красками. Кроме
того они красились, и в Риме поэт Проперций упрекает свою возлюбленную в том, что она
красится, как кельт. И мужчины мазали себе волосы каким-то известковым раствором, чтобы
прическа лучше держалась, а затем зачесывали их назад, что делало их похожими на сатиров.
Поэтому-то мы находим в древности упоминания о длинных жестких волосах кельтов. Некоторые
мужчины брились, другие носили бороды. Знатные брили щеки, но оставляли такие длинные усы,
что они закрывали им рот.

Характер кельтов

Характеризуя кельтов, в древности обычно отмечали, что они воинственны, отважны и ловки,
но иногда по-детски наивны. Война будто бы была их страстью. Они любили битвы и приключения,
равно как и забавы и пиршества. Их разговорчивость часто граничила с болтливостью. Они
останавливали путников и купцов и расспрашивали их о тех странах, откуда те прибыли.
Полученные сведения ими часто преувеличивались. Очень сильно у них было развито воображение,
а по сообщениям древних источников и пристрастие к религиозным традициям.

Это был народ непостоянный, всегда падкий на все новое и обладавший большой способностью
подражать всему, что он видел и чему мог где-нибудь научиться. Археологические находки
свидетельствуют о том, что кельты умели не только подражать чужим образцам, но что благодаря
своим творческим способностям они переделывали их, давая им свое содержание. У них было очень
развито также стремление к внешнему блеску и пышности.

Кельтский народ любил одежду пеструю, ткани в полоску и клетку. Еще в гальштаттское
время шерстяные ткани были высокого качества и с пестрыми узорами. В латенское время
женщины любили украшать одежду цветами, а знатные женщины вышивали ее золотыми
нитками, как в древние времена. Частым украшением платья и плащей была бахрома.

Одежда состояла из цветного хитона, некоего подобия блузы, и штанов.
Сверху в зависимости от необходимости надевался плащ, зимой шерстяной, летом из более
тонкой гладкой ткани. Штаны в европейской среде являются новинкой, до того времени они
были известны лишь на востоке. Письменные источники подтверждают, что кельты носили
штаны, но не совсем ясно, существовал ли этот обычай у всех племен или только у некоторых.

Инсубры и бойи в Италии носили штаны и светлые плащи. Гезаты, призванные из-за Альп на
помощь, сражались по старинному обычаю в первых рядах нагими.

Одежду из ткани кельты скрепляли на плечах фибулами, воины - обычно железными, знатные
женщины - бронзовыми, а иногда и серебряными, часто высокохудожественной работы,
инкрустированными кораллами и эмалью. В некоторых захоронениях женщин бросается в
глаза большое количество фибул на плечах и на груди. В захоронении женщины в могильнике
у Мюнзингена, в Швейцарии, было найдено 16 фибул; примерно 20-летняя женщина в
Дитиконе, у Цюриха, была украшена 14 фибулами, в другой могиле была найдена 21 фибула.

Такие богатые погребения женщин ярче всего свидетельствуют об их пристрастии к
украшениям; женщины носили золотые, серебряные и бронзовые кольца, шейные гривны и
ожерелья, браслеты на руках и ногах, сапропелитовые круги и стеклянные браслеты,
прекрасные поясные цепи и другие украшения. В мужских могилах украшения встречаются
реже, однако большое внимание уделяется вооружению.

В талии кельтская одежда стягивалась поясом. В древние времена позднегальштаттские и
раннелатенские пояса были богато украшены золотыми или бронзовыми нашивными
украшениями и бляшками. Простой народ носил скромные пояса из ткани или кожи.
В 3 веке, когда обстановка меняется и происходит экономическо-общественное расслоение
кельтского общества, пояс становится важной частью одежды мужчины-воина и женщины
свободных слоев. С этих пор мужские и женские пояса резко отличаются друг от друга.

Знатные женщины носят великолепные бронзовые поясные цепи, блестящие изделия
литейщков и эмальеров. Пояса эти состоят из литых пластино-образных звеньев,
инкрустированных красной эмалью и соединенных между собой кольцами. Чаще встречаются
более простые пояса в виде одинарных или парных бронзовых цепочек, которые также
бывают украшены красной или белой эмалью, как и пояса из парных цепочек, соединенных
кольцами. К более поздним формам относятся цепи из восьмеркообразных звеньев. При
ношении поясной цепи ее свободный конец пристегивался к поясу, образуя петлю, которая
украшалась еще особыми подвесками на цепочках. Соединяющие крючки и застежки
отличались высокохудожественной обработкой.

К мужским поясам прикреплялись также ножны с мечом. Пояса делались или из кожи или из
бронзовых восьмеркообразных звеньев и обычно состояли из двух частей.

Кельтская обувь, как маленькие деревянные сандалии, так и полотняная или кожаная обувь
с подошвой, была хорошо известна даже в Риме.

По материалам сайта

Древние кельты верили в то, что всё в природе имеет свою душу. Особенно почитаемы были боги солнца, луны и воды. С самого детства кельты носили талисманы и амулеты, которые защищали от злых духов и приносили удачу.

Амулет «Вечность»
Узор амулета является любимой темой кельтов. Узел делится на части, символизируя надежду, любовь и дружбу. Бесконечная линия узла означает вечность.

Амулет Друидов
Друиды, жрецы кельтов, почитали священные дубовые рощи и верили в магию природы. Этот амулет помогал понимать язык птиц и животных.

Амулет «Солнце Аваллона»
Аваллон — волшебная страна, где время течёт медленно. Попавший туда человек живёт среди эльфов и фей. Амулет показывал путь в волшебную страну.

Талисман «Священная черепаха»
Священная Черепаха – символ мудрости. Кельты хранили лекарственные и ароматические травы в кулонах в виде священных животных.

Браслет Бригиты
В мифах кельтов Бригита была богиней знаний, вдохновлявшей поэтов. Браслет Бригиты помогал в учении.

Амулет Дану
Кельты особо почитали Дану – богиню плодородия и урожая, всего, что растет и развивается. Амулет Дану помогал кельтским женщинам выращивать красивые цветы в своих садах.

Ожерелье Этены
Ирландская королева Этен знала секрет вечной молодости и красоты. Кельтские женщины носили украшения Этен, чтобы быть красивыми.

Кольцо Бела
Кельты верили, что кольцо бога солнца Бела дарит свет и здоровье. Его носили на предплечье.

Источник

Торквес и его общественно-религиозное значение в кельтском обществе

Особое место среди украшений занимала шейная гривна, древнее название которой
торк, торквес означало собственно гривну, сплетенную из нескольких прядей.
Таких шейных гривен сохранилось мало. Чаще встречаются образцы, сделанные из массивного
или полого стержня с концами более или менее печаткообразно расширяющимися.
Торквес появляется во второй половине 5 века. Идея эта не кельтская, так как на востоке,
например, в Персии, мы находим великолепные экземпляры в качестве образцов.

В период развития раннего стиля латенско-го искусства в конце 5 и в 4 веке кельтские
мастерские изготовляли такие гривны из золота, как предметы большой художественной
ценности; особенно богато бывают украшены оба конца этих гривен, преимущественно
рельефными растительными и маскообразными мотивами. Эти великолепные гривны рассеяны
по всему миру в тех местах, куда проникли вооруженные кельтские отряды; они встречаются
во Франции, в прирейнских областях, в Италии, Альпах, Болгарии, а также в Чехии (Оплоты)
и в Словакии (Миява, Грковце). Они носились представителями знати и были знаком их
общественного положения и власти.

Позже изготовлялись также бронзовые гривны, но более простые, с печаткообразными или
шарикообразными концами. Но и они встречаются не так часто, чтобы можно было говорить
о них как о народном украшении. По всей вероятности, они также имели свое общественное
значение, так как часто мы находим их в могилах воинов и богатых женщин.

Примерно во 2 веке положение постепенно изменялось. В период расцвета кельтского
могущества изображения гривен появляются на монетах в сильно схематизированном виде,
но сами гривны исчезают из погребального инвентаря. Торквес, первоначально золотой,
перестал быть знаком общественного положения отдельных лиц в повседневной жизни и
перешел в мир религиозно-мифологических представлений, где оказался в тесной связи с
представлениями о богах и героях.

На рисунке: Развитие фибулы в латенское время. Фибула как популярное украшение
является чувствительным хронологическим показателем, и по её форме можно часто
датировать и другие археологические находки.

Торквес. Металл: серебро, железо. Период: Ла-Тен.
Найден: Trichtingen, Германия. Дата: 2 в. до н.э.
Stuttgart, Wurttembergisches Landesmuseum.

Торквес. Диаметр 19,5 cм. Металл: золото.
Период: островной Ла-Тен.
Найден: Hoard, Broighter, округ Дерри, Ирландия.
Дата: позже 1 в. до н.э.
Dublin, National Museum of Ireland.

Торквес (деталь). Металл: золото
Период: островной Ла-Тен
Найден: Hoard, Snettisham, Норфолк, Англия
Дата: 1 век до н.э.
London, British Museum

Источник

Кельты жили в оппидиумах — укрепленных местах. Это могли быть небольшие поселения или огромные «города» (хотя в кельтском языке нет слова, эквивалентного слову «город», а есть только «поселение, деревня»). Вокруг них возводили мощные стены — из бревен, камня, земли. Один из таких оппидиумов огорожен стеной в 2000 м, ширина которой 5–10 м. Археологи раскапывают великолепные «города» площадью 100–200 га. Таков, например, Бибракт (Бибрактис), занимавший площадь в 135 га. В нем был квартал для состоятельных людей, один из жилых домов которого, например, насчитывал 1150 м2 и состоял из 30 комнат. В другом доме найдена отопительная система, находящаяся под полом. Другой квартал был гражданским и деловым центром, третий — священной частью города. Найдено там и огромное количество мастерских — литейщиков, эмальеров, кузнецов и др. Стены, окружавшие Бибракт, поднимавшиеся в высоту на 5 м, имели 5 км в окружности. С внешней стороны находился ров шириной 11 м и глубиной 6 м. Город был уничтожен римлянами в I в. до н.э. Ж.М. Рагон описывает его так: «Бибрактис, матерь наук, душа древних народов в Европе, город, равно знаменитый своим священным училищем друидов, своей цивилизацией, своими школами, где 40 000 студентов изучали философию, литературу, грамматику, юриспруденцию, медицину, оккультные науки и т.п. Соперник Фив, Афин и Рима, он обладал амфитеатром, окруженным колоссальными статуями, храмами Януса, Плутона, Юпитера, Кибелы, Анубиса и др., фонтаны, валы, построение которых относится к героическим векам...»

"ЛЕБЕДЬ. Культ этой птицы отмечался в Европе со времен бронзового века и до некоторой степени был отражен и в раннехристианской иконографии. В древнейшие времена эта птица была тесно связана с культом Солнца, но впоследствии в более развитых мифологиях роль ее стала второстепенной. В литературе древней Ирландии лебедь продолжал занимать важное место, и существует множество мифов, связанных с этой птицей.

Есть, к примеру, миф о сне Энгуса, который исследователи относят к первой половине VIII века. Энгус, известный как Добрый Бог или Младший Сын, сын Дагды, влюбился в девушку, явившуюся ему во сне, и заболел от этой любви. Выяснилось, что эта девушка — Кэр ИБОРМЕИТ (Ягода Тиса), дочь короля- Энгус отправился на поиски девушки, и когда после ряда приключений прибыл к озеру, увидел сто пятьдесят девушек, превратившихся в лебедей.

Оказалось, что возлюбленная Энгуса один год живет в человеческом образе, а один год — в образе лебедя. Из текста также следует, что ею нужно овладеть в то время, когда она пребывает в образе птицы. В означенное время Энгус приближается к озеру (по тексту, сам он пребывает в человеческом облике), подзывает к себе Кэр, а когда она в образе лебедя приближается к нему, он тоже превращается в лебедя и взлетает с ней в воздух; сделав три круга вокруг озера, они летят в направлении его дворца, распевая при этом магические песни, от которых все окружающие погружаются в глубокий трехдневный сон- Дотошные исследователи отмечают некоторые различия мифа от множества внешне сходных с ним волшебных сказок других народов: во-первых, превращение происходит без каких-либо магических обрядов и без использования магических предметов, а во-вторых, Энгус не похищает “лебединое платье” Кэр во время купания, но сам принимает образ лебедя. Этим подробностям придается немаловажное значение.

ВОРОН. Эта птица, так же как и лебедь, в древнеевропейской мифологии была связана с культом Солнца, а позже в римской и галльской иконографии ассоциировалась и с божествами-воителями и прорицателями. В более поздних кельтских мифах и легендах появление ворона является дурным знаком, а еще позже, в эпоху христианства, у ирландцев распространяется поверье, будто ведьмы и иные слуги сатаны способны принимает образ этой птицы.

Существует множество археологических находок, на которых имеются изображения женщин-богинь с головами или клювами ворона. Есть легенда о мифическом герое Келите, который стал паломником с целью исцелиться от болезней. Жившие возле целебного источника люди потребовали, чтобы вначале герой избавил окрестности от трех ужасных воронов, которые во время ежегодного праздника, происходящего первого ноября, уносят с собой трех мальчиков. Эти вороны на глазах Кели-та взлетают из глубин моря, “что расположено к северу”, а затем садятся на дерево и издают жуткие крики, от которых, “будь такое разрешено, то мертвые восстали бы из могил, а волосы выпали бы из голов людей, слышавших это”. Применив магические приемы, Келита уничтожает зловещих птиц.

КОШКА. В раннекельтских традициях отмечаются изображения существ, являющихся частично кошками, частично — людьми. Известно, что это животное играло важную роль в похоронных обрядах кельтов Галлии, а в ирландской традиции кошачье мясо ели чародеи, маги и прорицатели. Позже это животное начинает встречаться и в мифологии. Например, в одном из многочисленных “Путешествий” небольшая кошка является хранителем сокровищ, за которыми отправляется герой. Кошка эта при приближении похитителя превращается в пылающий шар, испепеляющий злоумышленников.

В “Путешествии святого Колумба” упоминается остров, населенный людьми с кошачьими головами. В уэльской мифологии известна кошка по имени ПОЛУГ. Сообщается, что это существо было вскормлено волшебной свиньей ХЕНВЕН, которая в свою очередь когда-то была человеком. Из иных ирландских сказаний следует, что эта легендарная кошка, как и многие другие кельтские мифические животные, прежде была человеком.

БЫК. Один из быков занимает очень важное место в ирландской мифологии. Это герой эпического повествования “Похищение быка из Куальнге”. Главный герой эпоса ДОНН некогда был божественным свинопасом у владыки потустороннего мира. После серии метаморфоз, которые заняли не один век, он в образе быка сохраняет человеческий разум и эмоции. Из-за него в провинции Ольстер разыгрывается гражданская война, в которой он сам принимает участие.

Его соперник — сын ФИНДБЕННАХ тоже был божественного происхождения, и история его жизни примерно такая же, что и у Донна. Кульминация повествования — смерть двух гигантских быков во время битвы:

Донну удается умертвить Финдбеннаха, однако сам он, не выдержав неимоверных усилий, которых потребовала борьба, умирает. Полагают, что в основе этой легенды положены неизвестные исследователям реальные факты о борьбе двух предводителей древних племен, защитников своего народа. Доказательством этого может служить и занимаемое место данной легенды в ирландской мифологии при отсутствии других подобных историй.

КАБАНЫ и СВИНЬИ. Эти животные часто упоминаются в мифах кельтов. Им отводится немаловажная роль в ритуалах жертвоприношений, что подтверждается археологическими находками: наличие в захоронениях останков свиньи свидетельствует о том, что именно она считалась наиболее подходящей для уходящего в иной мир. Это предположение подтверждается и тем, что в ирландских сказаниях свинина — любимое, блюдо королей и богов. Кроме того, домашние свиньи и дикие кабаны фигурируют в ирландской мифологии как животные, благоприятствующие гаданиям, а в цепочках метаморфоз, которые проходят мифические герои, почти всегда встречается воплощение их в кабана.

Огромные свиньи из загробного мира нередко являлись носителями несчастья и смерти. Важным моментом ранних сказаний была охота на кабана, стоящая выше других видов охоты. Традиционные описания такой охоты проходят сквозной нитью от древнейших источников до современных сказок Ирландии. Далее, говоря о культурном наследии кельтов, мы приведем пример из повествования, главным героем которого является король Артур, участвующий в охоте на дикого кабана.

ЛОШАДЬ. В различных мифопоэтических традициях животные фигурируют иногда в качестве помощников мифологических персонажей, их атрибутов или символов. У кельтов таким животным была лошадь. Среди культовых предметов, составляющих наследие кельтов, является оригинальная колесница, на которой восседает богиня с копьем, преследующая кабана. Исследователи полагают, что это — богиня Эпона, которая нередко изображалась верхом на лошади или стоящей у лошади.

Лошадь часто фигурирует в раннекельтской литературе. Например, ЖИЛЛЬ де КЭР, появляющийся в одном из сказаний цикла о ФИННЕ — легендарном мудреце и провидце, а иногда и воителе, — встречает войско Финна, ведя на поводу жалкого вида серую лошадь, а затем бросает повод, и животное нападает на конницу завоевателей и безжалостно уничтожает ее. Лошадь эта, безусловно, волшебная, ибо для того, чтобы взнуздать ее, требуется четырнадцать человек. Когда люди садятся на нее верхом, то слезть с нее уже невозможно, а несется она с такой скоростью, что дух захватывает.

В приводимой нами истории лошадь привозит несчастных седоков в загробный мир, правителем которого и оказывается Жилль де Кэр. Волшебные лошади встречаются в многочисленных кельтских легендах: как правило, это “водяная лошадь”. Она выходит из воды, каким-либо способом заманивает человека сесть на нее, лишает его возможности спешиться и уносится в море вместе с несчастной жертвой.

Можно отметить и роль лошади в ирландской ономастике. Моча лошадей и богов часто служит появлением на этом месте озер и источников. Например, образование озера Лох Ни объясняется так: некогда лошадь бога Эгнуса помочилась, и на этом месте возник источник. Хранительница, приставленная наблюдать за божественным источником, как-то раз забыла накрыть его крышкой. Божественная жидкость начала бурно изливаться, образовав в конце концов озеро Лох Ни. Сходна и история происхождения озера Лох Ри, но в этом случае мочу испустила лошадь бога МИДИРА; вскоре в озере утонул мужчина по имени Ри, в память о нем и было названо озеро.

Возможно, началом юмора в литературе Британских островов послужил фрагмент из истории о Черном Моро — коне Элидира МВИНАФАВРА, который мог нести на своей спине семь с половиной человек. Перечисляется семерка “настоящих” людей, а далее говорится: “...и Гелбейрин, их повар, который мог плавать, лишь держась обеими руками за круп коня, — так что был он лишь половиной человека”.

Интересное место в мифологии кельтов занимает СОБАКА. Божественные герои кельтов часто изображались вместе с собаками. Галльского СУКЕЛЛОСА, имеющего свои символы — колотушку и тарелку, всегда сопровождает собака. Богиня НЕГАЛЛЕНИЯ, покровительница морских купцов и местом поклонения которой был остров Вальхерен, также имеет собаку Эпону иногда тоже сопровождает собака; любил собак и бог британских кельтов НОДОН. Сохранилось любопытное изображение некоей богини, которая кормит одной грудью мужчину, а другой — собаку.

Часто можно узнать породу собак, изображенных на изделиях кельтов. За исключением маленького бронзового терьера из Нортумберленда, все они явно относятся к породе гончих.

“Собака принадлежащая...” независимо от происхождения входит в состав разных топонимов Британских островов. “Сукин сын” — не всегда это было инвектив-ным выражением, и об этом говорит история имени героя МАККОНА, то есть — “сына собаки”, который получил его, потому что в младенчестве его невозможно было оторвать от суки по имени Рыжая Элуар.

Другой герой — Кухулин — получил свое имя — “пес Кулина”, — от того, что убил собаку могучего чародея-кузнеца Кулина и согласился выполнять у него обязанности собаки в течение семи лет — пока не подрастет достойная замена погибшему животному.
Легенды о Финне связывают его со многими магическими животными, в том числе с двумя собаками — Браном и Скеолангом, которые на самом деле были его племянниками, превращенными в собак.

Примеры можно множить до бесконечности, разделив “собачьи истории” кельтов на темы, скажем, приносящих зло собаках; собаках, приходящих на помощь; о заколдованных собаках...

ОЛЕНЬ — еще одно животное, чей культ широко распространен в древней Европе и своеобразно трансформировался в кельтской мифологии. Подобно иным священным животным кельтов, олень поначалу был животным, сопровождающим определенных богов и часто отождествляющимся с ними. Позже центр тяжести, когда боги становились все более антропоморфными, сместился в сторону культового почитания этого животного, а далее олень стал все чаще фигурировать в качестве персонажа мифов.

Олень часто был одной из ипостасей героев мифов, проходивших через последовательные стадии перевоплощений, или животным, в которое превращали человека его недоброжелатели, владевшие искусством магии. Донн приводит из Сида сотню девушек, но ревнивая супруга превращает их в стадо оленей, а Донн пасет их. Позже, когда сам герой ссорится с могущественной королевой, она превращает в оленя и его.

Одна из подруг Финна была превращена друидом в оленя, но дала жизнь существу, лишь наполовину являющемуся оленем — Ойсину, позже восстановившему полностью человеческий облик и продолжившему дело своего отца.

Популярный мотив ирландской мифологии — преследование священного оленя охотниками и следующее за этим возмездие (часто справедливое, поскольку олени священные, как правило, трехроги).

Следующая ирландская сага рассказывает о важности оленя в процессе основания новой династии королей.

Дойр получил пророчество, что один из его сыновей, тот, что будет носить имя Лугейд, станет королем, и поэтому отец дал на всякий случай всем своим пяти сыновьям одно и то же имя.' Однажды братья собрались на охоту на оленя с золотыми рогами, поскольку в пророчестве друида говорилось: “... молодой олень с золотым сиянием над ним войдет в вид их, и тот из сыновей, кто изловит этого оленя, есть тот, кто станет владеть королевством”. Охота, которую вели братья, была невидима другим ирландцам, так как охотники были скрыты от мира магическим туманом. Наконец, олень был загнан, убит и съеден. Но тут разыгралась снежная буря. Заблудившиеся братья попали в некий загадочный дом, где страшная дикая свинья предложила им совокупиться с ней. Братья, за исключением одного, отказываются, когда он соглашается, отвратительная свинья тут же превращается в “прекраснейшую из женщин”. Полагают, что это была персонифицированная Ирландия, традиционно изображающаяся в образе прекрасной богини.

ЗАЯЦ, по словам Цезаря, наряду с гусем и петухом (относительно роли последнего у исследователей имеются сильные сомнения) был одним из трех животных, наиболее почитаемых галлами. Это подтверждается и археологическими данными. В мифологических текстах, однако, заяц встречается довольно редко, хотя упоминание о том, что королева Боадицея перед началом одной из военных кампаний сначала выпускает на свободу зайца и только потом обращается к своей богине-покровительнице АНДРАСТЕ, что свидетельствует о важности данного ритуала.

Чаще, однако, заяц появляется в распространенных сюжетах о перевоплощениях, как, например, в “Истории об исцелении ноги Сиана”, где преследуемый заяц превращается в прекрасную женщину, что приводит к возникновению иных чудесных событий.

В поздней фольклорной традиции Ирландии заяц, сохранив способность к трансформациям, связан в основном с деяниями ведьм.

ЗМЕИ. Существует множество археологических находок с изображениями змей, и наиболее примечательными из них являются кельтские змеи с овечьими головами, а также с гребнями.

Энн Росс в свой монографии “Языческая Британия кельтов” показывает замешательство исследователей кельтской мифологии, возникшее в связи с тем, что по достоверным (с точки зрения мифа) источникам святой Патрик уничтожил в Ирландии всех змей и даже самую память о них. Но тогда непонятно, куда отнести двуглавых змей и других мифологических рептилий, которых Луг видел во время своего визита в загробный мир. Например, тех, что жили в сердце сына Морригана Мейхе, который был убит одним из богов и брошен в реку, то три змеи, “выросши во чреве его, вышли бы и, наверное, не оставили бы ничего живого в Ирландии”.

Когда змея убили, сожгли, а пепел бросили в реку, вода в ней вскипела, уничтожив все живое. В мифической истории об убийстве Финном огромного водяного змея рассказывается и о других подвигах этого героя, уничтожившего много чудовищ, среди которых более ста змей различной величины и формы, как, скажем, синяя змея Эрна и огненный змей озера Ри. Точное число уничтоженных героем змей неизвестно, поскольку автор называет их “рептилиями”, не уточняя видовую принадлежность.

А так как святой Патрик не уничтожал змей на территории Уэльса, то змей в валлийской мифологии набралось по меньшей мере на две монографии.

У кельтов были культы и других птиц и животных, однако мы перечислили только тех, что нашли отражение в письменной традиции мифологии."

Цитируется по изданию: "В мире мифов и легенд"
Автор: В.Н. Синельченко, М.Б. Петров

Источник

"Верования кельтов, связанные с загробной жизнью, удивляли своей непоследовательностью еще людей древности: с одной стороны, они верили в перевоплощения души, с другой стороны — в вечную счастливую загробную жизнь. Тем не менее, все, описывающие обычаи кельтов, соглашались с тем, что такие верования благоприятствовали распространению у кельтов презрения к смерти, и оттого они (к примеру, галлы) были безумно отважны. Некоторые древние авторы полагали, что вера в переселение душ была перенята кельтами у школы пифагорейцев, хотя современные исследователи сильно сомневаются в этом.

Мифический Туан жил триста лет в облике человека, триста — как дикий бык, двести — горным козлом, триста — птицей и еще сто — в виде лосося. Этого лосося съедает королева, и Туан возрождается в человеческом облике под первым своим именем.

Иной герой, Талейсин, изловленный в море в облике младенца, доставляется рыбаком во дворец ГВИДИОНА, где демонстрирует свое искусство барда, исполняя песнь, описывающую виденное им в разные периоды истории человечества — от низвержения Люцифера в ад, через ряд эпизодов, упоминающихся в Ветхом и Новом Завете, и до важнейших моментов (в мифологической интерпретации) истории Ирландии.

Рай ирландских мифов располагается на острове или островах, расположенных где-то в океане, и называется Землей Живых, Землей Женщин, Землей Молодых, Равниной Радостей и, наконец, с укреплением позиций христианства, Тир Тарнгири — Землей Обетованной.

По мнению западных кельтов, острова эти были населены богами, духами умерших королей и других героев мифов. Прокоп Цесарейский сообщал о том, как бретонские кельты, жившие на побережье, доставляли души умерших на Британские острова. Ночью этих людей будил стук в дверь, и они отправлялись на берег, где их поджидали глубоко погруженные в воду лодки, в которых, казалось, никого не было. Двигались эти лодки сами, причем с поразительной скоростью, а бретонцы лишь выполняли роль рулевых. По прибытии к британским берегам неведомый голос поименно вызывал души прибывших, и, по мере того как назывались имена, борта лодок все выше поднимались над водой...

Часто герои ирландских мифов отправляются в путешествие к этим таинственным островам, и путешествия эти не всегда заканчиваются благополучно. Один из старых мифов этого цикла — поэма о Бране, сыне Фебала. Соблазнительная колдунья живописно повествует ему о прекрасном острове — Земле Женщин, где нет ни смерти, ни горя, ни несчастий, где вечно звучит прекрасная музыка, а обитатели проводят время в достойных развлечениях, устраивая гонки лодок или колесниц, разъезжая на чудесных скакунах...

Бран, соблазненный описанием, в компании двадцати семи товарищей, отправляется в море и после полного приключений путешествия в западном направлении прибывает на Землю Женщин, где гостей встречает королева острова. После годового пребывания в чудесном крае, где жизнь действительно проходит в непрерывных турнирах, пиршествах и прочих удовольствиях, друзья решают все-таки вернуться на родину, к своим близким. На берегу родной Ирландии собравшиеся люди вопрошают прибывших, кто они. Бран отвечает, что он Бран, сын Фебала, но люди говорят, что не знают Фебала, хотя в древних сказаниях говорится о нем и его- не вернувшемся из путешествия сыне. Один из членов экипажа выскакивает на берег и тут же рассыпается в прах — “будто века пролежал в могиле”. Бран понимает, что на самом деле в мире людей прошли века, и, рассказав собравшимся о своих приключениях, отправляется в обратный путь — в Землю Женщин.

Мотив двух разных систем отсчета времени в двух разных мирах не раз повторяется в мифах кельтов Ирландии, а тема сказочных путешествий дала начало более позднему циклу повествований святого Брендана.

С культом душ умерших были связаны также места захоронения, в особенности те, с которыми связывали биографии мифических и полумифических героев, в особенности богов первых двух поколений. Старинные курганы и кладбища назывались “сид”, а мифические обитатели подземного мира, в который можно было попасть через гробницы (а иногда через пещеры), назывались Эс Сид — “народ сид”. Когда бог подземного сида, МИ-ДИР, похищает у короля Эхеда супругу и забирает ее к себе, муж отправляется в сид, находящийся внутри холма, и, после схваток с темными силами, отвоевывает жену.

Как мы уже указывали, верования кельтов, связанные с загробной жизнью, были не слишком последовательными, однако некоторым образом можно их упорядочить. Некоторые умершие после смерти сохраняли черты своей личности. К таким избранным прежде всего относились те, чья смерть была необычной, чем-то схожей со смертью богов или великих героев.

В первую очередь к таковым относились люди, умершие от заразных болезней. Таким людям ставились специальные надгробия под названием тамлахта. Особое надгробие ставили всем тем, кто пал в бою либо в боевом поединке, являвшемся одним из видов божьего суда. К избранным относились и те, кто умер от руки божьей за нарушения табу или клятвы, а также утопленники; одна из наиболее богатых гробниц была возведена для покойного короля Дату, погибшего от удара молнии. Вообще, наибольшие шансы “заполучить” необычную гробницу — а значит, вести “индивидуальную” загробную жизнь — имели короли, друиды и филиды. Возможно, на развитие ирландской мифологии, получившей славных героев, повлияло и то, что к избранным относились и умершие от несчастной любви. О такой паре рассказывается в мифе, повествующем о влюбленных, чьи сердца разорвались от •боли, когда им сообщили ложные известия о смерти возлюбленного.

Все случаи необычной смерти делали такую смерть как бы обрядовой, свершившейся в результате божественного вмешательства, отчего умершие становились героями мифов и легенд, развивавшихся, обогащавшихся, с веками превращавшихся в литературные шедевры.

Богом, отвозившим души умерших на острова океана, был Мананнан, сын Лера, показавший Брану во время его путешествия дорогу к Земле Женщин.

Был еще один .способ попасть в страну мертвых — быть посвященным в тайные знания, которыми обладали друиды, филиды и великие волшебники. Целью таких путешествий было приобщение к высшей ступени знаний, что было уделом тех, кому удалось опробовать ягод Рябины Знания и Вдохновения. Эта рябина росла над ручьем, роняя в него ягоды, окрашивающие воду в красный цвет. Живущие в ручье форели поедали эти ягоды, и тот, кто съедал такую рыбу или пил воду из ручья, постигал высшие знания. А если священная форель случайно уходила из своих вод, ком.у-то' удавалось поймать и съесть ее, то такой счастливчик также приобщался к таинствам высших знаний.

Рябина Знаний является особым видом Древа Жизни. Ветви ее символизируют лозу — раздвоенную с одного конца палочку, которой и поныне пользуются лозоходцы в поисках воды, а иногда и скрытых сокровищ. Легенда гласит, что людям, отправлявшимся в мир иной, боги-проводники давали такие раздвоенные рябиновые веточки. Избранным считался тот, кто, пользуясь веточкой, находил в стране мертвых источник жизни. В этом случае “счастливчик” уподоблялся божеству и мог общаться с живыми людьми."

Цитируется по изданию: "В мире мифов и легенд"
Автор: В.Н. Синельченко, М.Б. Петров

Источник